Петь до декабря

У нас в последнее время очень любят интерактивное голосование. Сидят люди дома и ведутся на удочки ведущих, названивают, отправляют смс-ки по ничтожным поводам, пополняя мошну организаторов опроса. И если бы вдруг одна из радиостанций или телекомпаний города попросила бы угадать, сколько месяцев потребуется пятикласснику Андрею простоять на улице, чтобы собрать перед гастрономом «Азас» милостыню на покупку школьного костюма, уверена, многие с энтузиазмом включились бы в дистанционный тотализатор, даже не задумываясь о судьбе ребенка. Просто из спортивного азарта. «Если в день подают рублей 20, а самый дешевый костюм стоит 2000руб., то, пропев на улице три месяца, к 1 декабря мальчик соберет необходимую сумму».

2 сентября ученик школы № 14 простоял здесь полдня, мучая непослушные кнопки игрушечного баяна. Его одноклассники сидели в это время за партами в костюмчиках отвечающих требованиям школы, может быть, Минобразования и прихотям директоров. А Андрей стоял на улице и выводил унылую какофонию на музыкальном инструменте. Я подошла, чтобы узнать, может быть, «детский труд» используют плохие взрослые, отправившие ребенка на местную попрошайническую панель? Нет. Он просто пытался собрать на школьный костюм. Нет, никто его не обижает, все нормально, в школу пускают. Но если нет костюма, учителя будут ставить двойки. А мама то ли не работает, то ли мало зарабатывает. Мальчик не жаловался ни на что. Он промолчал даже про вероятные издевательства сверстников, но понятно, что если будешь приходить на все занятия в старых спортивных трико, жестокая обструкция от наших добрых избалованных детей, разодетых во взрослые по стоимости костюмы и платья – гарантирована. Мимо Андрея спешили полицейские, женщины в том числе, наверняка среди них были и те, кто нес в этот момент на работу отчеты по детской беспризорности и неблагополучным семьям. Шли женщины с «педагогической внешностью», Отдел образования неподалеку и вполне можно пройти на работу мимо зарабатывающего на улице школьника. Увидев, что мальчика снимают, народ стал активнее подкидывать копейки, то ли из милосердия, то ли из желания попасть в кадр в момент совершения добродетели.

Меня, однако, интересовало то, почему получающие зарплату за образование и безопасность наших детей люди, никак не реагировали на наличие достаточно редкого явления для Тувы: ребенка – попрошайку. Как ни избегай этого определения, стояние на улице индивидуальной трудовой деятельностью вряд ли назовешь и под частное предпринимательство, этот вид заработка тоже не подпадает. В бывшем гороно (не знаю, как теперь называется это учреждение) шло заседание из шести сидящих за столом женщин. Я извинилась, представилась и рассказала о не посещающем школу ребенке, с тем, чтобы ему была оказана посильная помощь, и он оказался под контролем школы и органов образования. Одна из женщин кивнула головой и с удовольствием подтвердила коллегам, что «сама видела мальчика, стоял с утра». Тут мне сильно захотелось выругаться нецензурно, и я ушла. Потому что первейшая человеческая обязанность любого работающего в сфере образования, интересоваться, если он видит на улице ребенка в неурочный час. Босого на улице зимой, у пивного ларька темным вечером, с коробкой для милостыни в период занятий. Это элементарная реакция. Почему она атрофировалась? Почему без наружного сигнала, без чьих-то возмущений и жалоб невозможно проявить, не говорю внимание, хотя бы любопытство? Ведь это явно ненормально, когда ребенок школьного возраста стоит на улице, собирая копейки в то время, когда он должен сидеть за учебниками.

Почему так называемым женсоветам, занятым исключительно политическими играми, не организовать и не открыть в своих роскошных кабинетах центры помощи детям, семьям, тем, кто не смог собраться в школу? Безвозмездный сбор и распределение вещей, учебников? Руководящая партия победит где угодно и без их женского участия и собраний, а вот эта помощь бедным семьям – реальное дело для женщин, содержащихся и придуманных за счет наших налогов для общественно полезной деятельности. Где журналисты и их камеры, отрапортовавшие глянцевыми сюжетами, где сытые и красивые депутаты и министры держат многоминутные позитивные речи 1 сентября, ласково теребят красивых детей за банты и вихры? Ведь есть и другая статистика: количество детей не сумевших прийти 1 сентября в школу. Кто будет говорить о них? Кто поможет им? К какому депутату или министру стучаться в кабинеты их мамам за подтверждением красивых речей делами?

Бывший министр образования республики сильно рассердился на меня, когда лет пять назад в одну из его парадных встреч с премьером в связи с началом школьного года и раздачей школьных автобусов, я, пользуясь статусом сотрудника пресс-службы правительства, задала публично вопрос о количестве детей, не севших за школьные парты и какие меры в связи с этим предпринимаются. Мне позднее не раз припомнили мои родительские недостатки и то, в чем ходят и как учатся мои собственные дети. Но зато статистика была уже честной: фанфар 1 сентября стало поменьше, упоминались уже и социально проблемные семьи и меры по охвату всех детей обучением. Сегодня министр другой, приоритеты новые, проблем, вероятно, никаких у образования нет, вероятно, у нас достигнута 100% успеваемость и посещаемость в школах. А мальчик Андрей мне привиделся. Я и сама была бы безумно рада, если бы он оказался лишь дурным сном. Но он был. И боюсь, он не один. Так что показательной «раздачей слонов» тут не обойтись, надо что- то делать. То ли разрешать детям ходить в школу в том, что у них есть, то ли выдавать бесплатную униформу и бесплатные учебники. За счет отчислений горнорудных и прочих инвесторов. Утвердить программу «Дети Тувы в 21 веке – 100% знаний», ну или хотя бы «Берешь недра – даешь трусы, носки и учебники аборигенам!»

С. Монгуш,
Livejournal.com