Травля продолжается

«Незавершённый суицид» – так называлась статья, опубликованная в нашей газете 22 мая этого года. Прошло более двух месяцев после того, как выпускницу республиканской школы-интерната спасли врачи, она получила аттестат о среднем образовании, но травля продолжается. Педагоги школы, с которыми мне удалось встретиться, готовы идти до конца. Спрашиваю: что означает «до конца»? Во-первых, они подготовили обращение на имя Уполномоченного при Президенте по правам ребенка Павла Астахова. Об этом сообщили С.Аракчаа, которая в Туве осуществляет защиту прав детей, сообщили об этом в прокуратуру. Во-вторых, если здесь, в республике, дело не сдвинется с мёртвой точки чиновничьего равнодушия, педагоги подготовили материал для сайта телепередачи Андрея Малахова «Пусть говорят», а уж эта передача обязательно возьмётся за такой сенсационный материал. Уже однажды Тува прославилась на весь мир в этой телепередаче, когда чиновник из тувинского правительства С.Монгуш не очень уверенно отвечал на вопросы ведущего о несовершеннолетнем сироте, которого опекуны превратили фактически в раба у себя на чабанской стоянке.

Педагоги школы-интерната считают, что «травля выпускницы, которая организована администрацией школы – следствие вопиющей безнаказанности и вседозволенности», с некоторых пор практикующаяся в системе образования. Разве не сенсация, что С.Аракчаа так до сих пор не отреагировала на страшные факты, о которых ей поведали? Если не она, официальный омбудсмен, то кто тогда должен кричать и бить во все колокола? Почему у неё не разорвалось от боли сердце за затравленную девочку, почему гневом не наполнилось сердце, почему ей всё равно? Разве это нормально, что директор школы-интерната при свидетелях – учеников и педагогов – заявила девочке, что ей запрещено идти на выпускной вечер, бальное платье ей не покупать? Девочка плакала, на выпускной вечер её всё равно не пустили. Разве это в порядке вещей, что сразу после выпускного вечера её жестоко избили? И участие в этом директора очевидно - есть свидетели из числа одноклассников, её товарищей, которые слышали, как она «науськивала» бывших выпускников школы-интерната, чтобы они её «поучили уму-разуму». Избивали её для того, чтобы она отказалась от своих показаний и чтобы следствие было прекращено.

После выхода статьи «Незавершённый суицид» началась серьёзная проверка и даже было возбуждено уголовное дело. Как узнали от педагогов, администрация школы сейчас делает всё, чтобы замять скандал, чтобы уголовного дела как такового не было в природе. Но мой журналистский долг – донести до общественности все вопиющие факты, ставшие известными мне в ходе журналистского расследования. Девочка затравлена до такой степени, что не хочет ни с кем общаться, но у неё есть родственники, которым небезразлично, что сотворили с сиротой. На её стороне педагоги, которым надоело всего бояться.

Чего же так сильно они боялись? На этот вопрос сначала несмело, но потом, как бы стыдясь самих себя, стали говорить о родственных кланах, о том, что муж директора интерната Кошкендей является большим начальником – работает представителем председателя правительства в Кызылском районе, а его родной брат - в ФСБ. Конечно, ничего в этом страшного, вроде бы, нет, но директор школы и её ближайшее окружение ведёт себя, как некая высшая каста, которой нипочём ни уголовные дела, ни министерские или прокурорские проверки.

Знаю, как начинают преследовать тех, кто осмелится встречаться с журналистом оппозиционной газеты, знаю, что если напишу имена этих педагогов, на другой день после выхода статьи их сразу же уволят. Такие у нас нынче нравы. Но в следующем номере вы, уважаемые читатели, узнаете об итогах моего расследования. Узнаете, из-за чего распоясавшаяся администраторша в качестве унижения бросила в лицо девочке «у тебя что – бешенство матки?» при одноклассниках, ворвавшись в кабинет во время урока. Узнаете, почему прокурор Фатакова прекратила проверку. Узнаете, как вольно распоряжаются сиротскими деньгами инспектора по опёке. В общем, то, что уже известно мне. Раньше, чем в передаче Малахова «Пусть говорят».

Ал. Монгуш